История судебного процесса россии

Судебный процесс по Русской Правде

Русская Правда выделяла 4 стадии судебного процесса:

  1. заклич;
  2. свод-отыскание ответчика (следствие);
  3. судоговорение;
  4. вынесение решения.

1. Заклич – первая, начальная стадия судопроизводства. Ее особенности: лицо, обнаружившее, что пропала вещь или найдено тело, должно было всенародно огласить об этом на площади при свидетелях (не обязательно фиксировать поименно этих свидетелей). Свидетелями, как правило, были все присутствующие при закличе. Заклич осуществлялся в устной форме.

2. Свод-отыскание ответчика – вторая стадия процесса, которая использовалась только в гражданском судопроизводстве. Второй стадией уголовного судопроизводства было следствие. Свод-отыскание ответчика, или следствие, проводились следующим образом: если лицо, начавшее судопроизводство (кликавшее на площади), утверждает, что это его вещь, при условии, что оно продало эту вещь ранее, то начиналась стадия свода-отыскания, на которую приглашались 12 мужчин; если же лицо говорит, что вещь не его, но куплена или кто-то поручил ее продать, то все идут на свод. Следствие предполагало прямое отыскание, т. е. все шли от одного возможного вора к другому, пока не находили истинного собственника.

Если найденное лицо (ответчик) утверждал, что он не крал вещь, и ссылался на иное лицо, то он независимо ни от чего признавался виновным и должен был выплатить штраф.

Свод был прямым истребованием вещи из чужого незаконного владения, в этом он схож с современным виндикационным процессом.

Временные рамки свода не были установлены, но в целях их сокращения закреплялось, что свод в черте города (в пределах его населения) мог проводиться не более 3 раз. Свод не проводился вне пределов города.

3. Судоговорение – это собственно рассмотрение дела.

На судоговорении стороны должны были представить доказательства и свидетелей своей правоты. Таким образом, судоговорение по Русской Правде носило состязательный характер, а все рассмотрение дела было гласным (на площади, в присутствии всех желающих) и устным (никак ход рассмотрения не фиксировался).

4. Вынесение решения – это заключительная стадия судопроизводства по Русской Правде, она также никак не оформлялась, и решение выносилось в устной форме. Приговор по уголовным делам приводился в исполнение немедленно.

По гражданским делам на основании решения суда между сторонами должно было быть заключено соглашение об исполнении приговора. Такое соглашение заключалось в течение 3–6 месяцев. Если ответчик отказывался заключить это соглашение, то потерпевший имел право обратиться в суд и просить ответчика головой, т. е. получить ответчика в качестве раба.

Допустимые доказательства по Русской Правде (документального оформления доказательства не получали):

    свидетельские показания:

а) видаки (очевидцы);

б) послухи (свидетели, не являющиеся очевидцами); лицо для доказательства своей правоты должно было привести не менее 2 (для иностранцев) или 6 (для русских) послухов;

  • письменные документы;
  • улики (раны, ссадины).
  • Особый процесс был в Божьих судах. Он был жесток и основывался на вере в Божью справедливость. Виды наказаний:

    1. ордалии – пытки;
    2. рота – публичная клятва богами;
    3. поле – судебный поединок.

    История судебного процесса россии

    Хащина Эллина Эдуардовна

    старший преподаватель кафедры конституционного и административного права Федерального государственного бюджетного образовательного учреждения «Курский государственный университет»

    305000, Россия, Курская область, г. Курск, ул. Радищева, 29, ауд. 606

    Khashchina Ellina Eduardovna

    Assistant at the Department of Constitutional and Administrative Law of Kursk State University

    305000, Russia, Kurskaya oblast’, g. Kursk, ul. Radishcheva, 29, aud. 606

    В качестве предмета исследования выступает взаимосвязь между реформированием судебных органов Московского государства и ограничением обвинительной формы судебного процесса в первой половине XVI века. Дается подробная характеристика трех судебных систем, сформировавшихся в Московском государстве на момент принятия Судебник Ивана IV. Конкретизируются различия между понятиями «исторический тип» и «историческая форма» судебного процесса. Автор анализирует причины роста влияния великокняжеского суда, развития приказной системы и ограничения власти местных судебных учреждений и указывает на взаимосвязь этих явлений с ограничением обвинительной формы судебного процесса. Методологическую основу исследования составили такие принципы научного познания, как историзм, системность и объективность. Исследование осуществлено с использованием следующих методов: диалектического, догматического (формально-логического), системного, историко-правового и сравнительно-правового. Новизна проведенного исследования заключается в анализе эволюции судоустройства Московского государства в контексте типологии судебного процесса. В статье делается вывод о специфических особенностях смены исторического типа судебного процесса в России в XVI веке, связанных с длительным существованием обвинительных и розыскных начал в судоустройстве и судопроизводстве. Автор приходит к заключению, что ограничение сферы применения судной формы судебного процесса стало лишь закономерным следствием происходивших в обществе процессов, таких как централизация государства, создание вертикали власти, и, наконец, – простым удобством применения розыскных форм для разумного разрешения дел.
    Ключевые слова: обвинительный процесс, приказ, наместник, земский судья., Московское государство, Судебник, правосудие, розыскной процесс, судебная система, Боярская Дума

    Дата направления в редакцию:

    The research subject is the interconnection between the reform of judicial authorities of Moscow state and the limitation of the accusatory form of judicial proceedings in the early 16th century. The author characterizes three judiciary systems which formed in Moscow state in the period of adoption of the code of law of Ivan the Terrible. The author specifies the differences between the concepts “historical type” and “historical form” of judicial proceedings. The author analyzes the reasons for the growth of influence of the grand-ducal court, the development of the prikaz system, and the limitation of powers of local judicial authorities, and points out the interrelation between these phenomena and the limitation of the accusatory form of judicial proceedings. The research methodology is based on the principles of historicism, systematicity, and objectivity. The author applies the dialectical, formal logical, system, historical-legal and comparative-legal methods. The author analyzes the evolution of judicial system of Moscow state in the context of typology of judicial proceedings. The author concludes about the specific peculiarities of the change of the historical type of judicial proceedings in Russia in the 16th century, which had been connected with a long-term existence of accusatory and investigative grounds in the judicial system and the legal procedure. The author concludes that the limitation of the sphere of application of the accusatory form of judicial proceedings was a logical consequence of the social developments, such as the decentralization of the state, the creation of the power vertical, and, finally, the mere convenience of application of investigative forms for the reasonable solution of cases.

    conviction process, order, governor, Zemsky judge, Muscovy, of Law, justice, inquisitorial system, the judiciary, Boyar Duma

    При характеристике пути развития судебного процесса в историко-правовой науке нередко используются различные систематизационные приемы, среди которых особое место занимает выделение исторических типов судебного процесса.

    В советской процессуальной науке понятие «исторический тип процесса» напрямую связывалось с общественно-экономической формацией, сложившейся в обществе [16] . Данный подход выстраивал историю судопроизводства в логически стройную систему, в которой наблюдалась последовательная смена рабовладельческого, феодального, буржуазного и социалистического типов процесса. Однако подобный подход к типологии не принес ожидаемого положительного эффекта, поскольку отрываясь от исторической действительности, ограничивался изучением «позитивного законодательства и практики, сопровождаемым обязательной критикой «формальных буржуазных гарантий» [10, С.4] .

    В современной науке истории государства и права не произошло отказа от термина «исторический тип процесса», причем, как правило, в качестве данных типов называют обвинительный, разыскной (следственный) и состязательный процессы [4] . Однако, оценивая процесс смены исторических типов судебного процесса, большинство авторов признают, что это куда более сложный путь, в рамках которого возможно как последовательное развитие, так и регресс. Для характеристики истории становления и развития правосудия все чаще применяется такое понятие как «форма» судебного процесса.

    Так, В.В. Захаров указывает, что становление и развитие правосудия сопровождается сменой различных форм процесса, отмечая, что под формой следует понимать технику правосудия: последовательность стадий, условия перехода дела от одной стадии к другой, основания и порядок совершения отдельных судебных действий и др [4] .

    Таким образом, история знает множество различных форм осуществления правосудия, которые, однако, имеют черты исторических типов судебного процесса: обвинительного и розыскного и состязательного. Следовательно, в конкретный исторический период, в отдельно взятом государстве, мы можем наблюдать сразу несколько форм судопроизводства. Особый интерес представляют такие периоды, в течение которых формы, присущие различным типам судебного процесса, существуют совместно, постепенно видоизменяясь. В процессе их сосуществования одни формы развиваются, расширяются сферы их применения, другие, напротив, уступают, «свертываются», и, в конце концов, полностью отмирают. В силу каких причин это происходит, и каковы особенности данного процесса – вопрос, однозначного ответа на который наука пока не дает.

    Обвинительный тип судебного процесса, как правило, характеризуется такими чертами, как равное процессуальное положение сторон, широкое использование формальных доказательств, пассивная роль суда, выступающего в качестве независимого арбитра, и восстановление нарушенного права как основная цель судопроизводства. Процесс розыскного типа, напротив, отличается отсутствием сторон по делу, взглядом на обвиняемого как на объект разбирательства, использованием формальной оценки доказательств, письменным и тайным характером, причем суд здесь выступает одновременно в качестве органа уголовного преследования. Отсюда следует вывод, что для использования обвинительных или розыскных форм, необходимо определенная система судоустройства. В первом случае – это независимый и пассивный суд, не имеющий собственного интереса в исходе дела, во втором – единый судебно-следственный орган, тесно связанный задачами публичной власти.

    В период с 1497 по 1649 год в Московском государстве мы можем наблюдать постепенное формирование розыскных форм судопроизводства, которые в петровскую эпоху станут главенствующими для судебного разбирательства независимо от существа дела. Тем не менее, на протяжении этого периода обвинительная форма, именуемая «суд», продолжает использоваться, а важнейший принцип древнерусского судебного процесса –осуществление «суда» на основе состязательности и относительного равноправия сторон – не вытесняется из правоприменительной практики полностью [3] .Однако значение обвинительных форм постепенно ослабевает. Продемонстрировать это можно, в том числе, путем рассмотрения эволюции органов, осуществляющих судопроизводство в форме «суда».

    В первой половине XVI века существовали параллельно три судебные системы: государственная, вотчинная и церковная [7] . Существование вотчинной и церковных судебных систем определялось правом, соответственно, владельцев вотчины и монастырских властей вершить суд над людьми, проживающими на подвластной им территории. Что касается государственной судебной системы, то она делилась на местную и центральную, причем формирование последней завершилось непосредственно перед началом исследуемого в данной работе периода.

    Высшей судебной инстанцией Московского государства являлся великокняжеский суд (после 1547 года – суд царя). Судебные полномочия принадлежали также княжеским детям [8] и некоторым боярам. При этом законодательные памятники того периода не донесли до нас информации о том, каким образом распределялись дела между судом Великого князя, его детей, а также судом Боярской Думы. Принимать участие в суде, который вершили великий князь и его дети имели также право лица, входившие в состав Боярской Думы. Позднее суд Боярской Думы становится отдельной судебной инстанцией и при Думе создается особое подразделение — Расправная палата. Следует отметить, что правом вершить суд наделялись лишь некоторые бояре, именуемые в жалованных грамотах – «введенные».

    Что касается вопроса подсудности дел великокняжескому суду, то он, как отмечалось выше, однозначного решения не имеет. Очевидно, что право подлежать великокняжескому суду считалось привилегией, доступной отдельным волостям или монастырям. Кроме того, именно великий князь (а в последствии – царь) должен был рассматривать дела, однозначного решения которых не было в Судебниках. «А которые дела будут новые, в сем Судебнике не писаны, и как все дела с государева доклада и со всех бояр вершается приговору, и те дела в сем Судебнике приписывати» [8] .

    Усиление значения великокняжеского суда можно продемонстрировать на примере следующего дела. С 1495 по 1499 гг. проводилось судебное разбирательство между попом Покровского монастыря Григорием и крестьянами Михайловского стана Переяславского уезда Родюкой Онфуковым и Нестериком Дешевкиным. Суть обвинения, предъявленного попом Григорием заключалась в том, что названные крестьяне возвели на монастырской земле постройки – «избу и клеть», посеяли там хлеб и скосили сено. Ответчики данного факта не отрицали, однако настаивали на том, что данная земля не принадлежит монастырю, а является великокняжеской и получена ими от местных властей: «а та, господине, земля становая, Михайловского стану, а не монастырская». При этом грамоту, подтверждавшую данное им право, крестьяне соглашались показать только на великокняжеском суде, в Москве [17, C.183] .

    Появление единого для всей страны высшего судебного органа – великокняжеского суда – внесло новые коррективы в обвинительную «судную» форму судебного процесса. Это связано, прежде всего, с возможностью контроля над судебными решениями, вынесенными судьями низшего уровня – явлением, не свойственным обвинительному типу судебного процесса. Пассивность и незаинтересованность судьи в исходе дела во многом определяется децентрализованным порядком управления, противоборством политических сил, в связи с чем судья при вынесении решения ищет опору в воле высших сил, указывающих на виновного. Тот факт, что великий князь московский превращается в высшую судебную инстанцию, делает именно его волю истиной в последней инстанции, что в принципе не свойственно судебному процессу обвинительного типа в «чистом» виде.

    Тоже самое можно сказать относительно других центральных судебных органов, которыми являлись Боярская Дума и многочисленные приказы. Строго говоря, считать Думу центральным судебным учреждением было бы неверно, поскольку в данный период она остается, в первую очередь, совещательным советом при государе, что выражается как в названии данного органа, так и в форме приговоров Боярской думы «великий государь указал. А бояре приговорили». Ни Судебник 1497, ни 1550 годов прямо не называют данный орган, ограничиваясь формулировками «судити суд бояром», «по приговору всех бояр» [8] .

    Как Судебник 1497 года, так и Судебник 1550 года упоминает в числе лиц, входящих в центральную судебную систему, представителей служилой бюрократии – дьяков. Дьяки, как правило, руководили деятельностью приказов, в случае, если над ними не стоял боярин. Основной функцией дьяков было письмовыводительство. Именно благодаря деятельности дьяков усиливается письменный характер процесса – черта, присущая розыску, поскольку в рамках обвинительных форм судопроизводства основным способом ведения дела является судоговорение. Как писал В.Г. Стефановский «суд был публичный – потому что не было зданий, гласный – потому что не было письменности, независимый – потому что не было прочной правительственной власти» [12] . Соответственно, широкое внедрение письменности не могло сказаться на изменении техники отправления правосудия.

    Большое распространение в рассматриваемый период получает приказная система управления. Практика совмещения в одном органе судебных и административных функций приводила к тому, что практически каждый приказ был наделен судебными функциями. Приказная система не имела четкой структуры, а приказы имели различное правовое положение. В.И. Сергеевич отмечает следующее: «в Московском государстве обособляются уже разные отрасли дел и поручаются ведению особенных приказов. Так, встречаются судебные приказы, финансовые, военные и т. д. Но это был еще очень слабый зародыш систематического деления учреждений по роду дел. Это деление не проводится строго и последовательно, правительственные приказы ведают и суд, Посольский — управляет городами и т. д.» [12] . Фактически, каждый приказ осуществлял среди основных своих функций функции судебные по отношению к тем людям, которые по роду своих занятий находились под его управлением.

    Основная нагрузка по отправлению правосудия приходилась на местные власти, в связи с чем именно их деятельность наиболее ярко отражает видоизменение судопроизводственной формы. К моменту принятия Судебника Ивана III судебная власть на местах осуществлялась через так называемых «кормленщиков» – наместников и волостелей. В первую очередь наместники и волостели являлись представителями местной администрации и лишь потом лицами, осуществляющими правосудие. Кроме того, такие особенности их деятельности, как содержание за счет населения подвластной им местности, позволяют сделать вывод о том, контроль за ними со стороны центральной власти был значительно ослаблен. В литературе отмечается, что появление наместников и волостелей представляло собой попытку централизовать управление, однако централизации, по сути дела, не произошло. Скорее, речь здесь может идти о локализации управления [15, C.132-133] . Такое положение вещей как нельзя более способствовало развитию обвинительной формы судопроизводства. Главным основанием для возникновения розыскного процесса является преобладание публичных интересов над интересами частными, чего нельзя наблюдать в Московском государстве в период местного управления посредством учреждения кормлений. Местная власть, в том числе и в процессе отправления правосудия, преследовала лишь собственные интересы, оставаясь практически бесконтрольной со стороны Москвы. Лишь в конце XV века мы можем наблюдать первые попытки усилить влияние центральной власти на местах: сроки кормления ограничиваются до 1-3 лет, наместникам и волостелям выдаются «доходные списки» — документы, устанавливающие конкретный размер кормления на подвластной им территории [2, C.138] . Уже к XVII веку должности наместников и волостелей будут полностью упразднены и на их место придут воеводы, уполномоченные помимо административного управления осуществлять судопроизводство по преступлениям и некоторым гражданским делам [6] . Однако до этого времени институт кормленщиков в лице наместников и волостелей продолжает свое существование, несмотря на отдельные попытки правительства его ограничить.

    Среди кормленщиков главную роль играл наместник – лицо, заменяющее на месте князя и осуществлявшее в своей области судебные функции. Еще со времен Русской Правды наместник и его тиуны являлись единственными представителями государственной судебной власти на территории подвластной им местности. Особых различий в полномочиях между волостелями и наместниками не наблюдается, и существование вторых объясняется в источниках географическим делением нашего государства в указанный период возможность осуществлять судебные функции была для наместников основным источником дохода, а также, как следует из исторических источников, открывала широкие возможности для злоупотреблений [18, C.36] . А.Л. Гогенко указывает, что основной причиной финансового произвола наместников следует считать «принцип самоокупаемости», заложенный в конструкцию института наместничества [2] .

    Подобные злоупотребления и стремилась ограничить центральная власть. Уже в Судебнике 1497 года закрепляется две категории кормленщиков – с правом «боярского суда» и без такового. Нам представляется необоснованной точка зрения, согласно которой наместники держали кормление с боярским судом, а волостели – без него [13] . В ст. 42 Судебника 1497 года говорится, что правом кормления «с боярским судом» мог быть пожалован не только боярин, но и сын боярский. Соответственно, правом боярского суда мог обладать как наместник, так и волостель. Решения таких управленцев, независимо от категории дела, были окончательными, в то время как кормленщики «без боярского суда» обязаны были направлять свои приговоры для утверждения в Москву. Вышестоящей инстанцией для кормленщиков была Боярская дума, для государевых тиунов — великий князь, для тиунов боярских — соответствующий наместник с боярским судом[1. С.52] Разумеется, речь идет не о любых делах, а лишь о делах о наиболее тяжких уголовных преступлениях и делах о холопах. В Судебнике Ивана IV закрепляется повсеместная обязанность всех наместников и волостелей не рассматривать тяжкие уголовные дела и применять смертную казнь без доклада. В статье 71 на этот счет говорится: «татя, душегубца и всякого лихого человека, наместник «без доклада» не может «ни спродати», «ни казнити», «ни отпустити» [8, C.98] . Судью, нарушившего данную норму, надлежало «кинути в тюрьму до царева государева указу», а также он обязан был заплатить взыскиваемое с ответчика вдвойне.

    Здесь, как нам представляется, можно увидеть ограничение обвинительной формы судебного процесса, поскольку высшая государственная власть проявляет таким образом свой интерес в исходе дела. Соответственно, необходимостью утверждения приговора наместника подчеркивается, что дело перестает быть частным спором двух лиц и в нем имеется определенный публичный интерес. Тем не менее, наместники и волостели, обладавшие правом «боярского суда» по прежнему оставались единственной судебной инстанцией на территории подвластного им уезда. Такое положение дел сохранилось вплоть до принятия Судебника 1550 года, закрепившего обязанность всех без исключения наместников и волостелей рассматривать тяжкие уголовные дела «с докладом» [8, C.98] .

    Вторым шагом центральной власти по ограничению самоуправства кормленщиков стало обязывание общин ловить преступников на своей территории, а также дарования им права осуществлять гражданское судопроизводство. Так появляются новые местные органы – губные старосты и излюбленные судьи (земские судьи или излюбленные головы). Подробно останавливаться на правовом положении губных старост мы не будем, поскольку их деятельность осуществлялась исключительно в розыскных формах. Излюбленные судьи, продолжая традиции использования обвинительной формы – суда, тем не менее, были принципиально новым явлением в истории судопроизводства. Выборы излюбленных судей происходили исключительно в крестьянской среде.

    Списки избранных направлялись в Судный приказ, находящийся в Москве, где излюбленные судьи утверждались и приводились к присяге. В вышеприведенной уставной грамоте говорится: «И мы тех излюбленных судей велели к целованию привести, чтоб им в Переславле на посаде, в Рыболовной слободе… крестьян судити и управу чинити по судебнику и уставной грамоте, по нашему крестному целованию, безволокитно» [1, C.155] . По поводу срока их полномочий источники не позволяют дать однозначный ответ. Очевидно, земские судьи назначались бессрочно, но могли быть сменены в силу собственного желания или требования избравшего их населения. В этом случае снова производились выборы и в приказ направлялись новые кандидаты.

    Полномочия земских судей были неравны и определялись границами того округа, на котором они осуществляли правосудие. Также подсудность тех или иных дел излюбленным судьям зависела от того, имелись ли с ними в одном округе губные старосты. Историк Н.И. Костомаров отмечает, что в Новгороде «в некоторых посадах были излюбленные судьи», причем «объем их власти и судебного действия был в разных городах различен: например в одном они разбирали и уголовные дела, но в других судейская их деятельность касалась только разбирательства ссор между посадскими об их имуществах и оскорблениях, а уголовные дела не подлежали их суждению» [5, C.149] .

    На первый взгляд, кажется, что учреждение института излюбленных судей символизирует возвращение к древнему состязательному «суду равных» и служит, своего рода, возрождением обвинительной формы. Однако на деле, эту меру следует характеризовать как уступку правительства, создающую лишь видимость древнерусского общинного суда. На деле общине передавалось «не столько право, сколько обязанность производить суд» [12, C.266] . «Судье, – пишет В.Г. Стефановский, – вменяется в обязанность не только «идти за истцом и смотреть своего прибытка», и не наблюдать лишь за правильностью хода процесса, но и принимать деятельное, а иногда и исключительное влияние в процессе» [12, C.277] .

    Также нельзя сказать о полном отстранении от суда наместников и волостелей. Наместники по-прежнему оставались высшей судебной инстанцией в своем округе, также им подсудны были дела «детей боярских». Волостели рассматривали споры по челобитным «черных людей» в случае обращения их с челобитной [14, C.48] . Таким образом, можно констатировать, что вплоть до конца XVII века вопросы местной судебной власти, как и все другие вопросы управления на местах, решались хаотично.

    Таким образом, уменьшение в судебном процессе обвинительных начал происходило постепенно, что отразилось в последовательном изменении судной формы процесса. С принятием первого общегосударственного нормативного акта – Судебника, данная форма пополнилась такой стадией, как «доклад» местных властей великому князю, без которого приговоры большей части наместников и волостелей не имели силы. В Судебнике 1550 года данная стадия становится обязательной для утверждения любого приговора, влекущего за собой смертную казнь. Тем не менее, говорить о направленном и намеренном устранении из судопроизводства обвинительных форм нельзя. Об этом свидетельствует нерешительность центральной власти в ограничении полномочий наместников и создание новых судебных учреждений без устранения ранее действовавших. Очевидно, что ограничение сферы применения судной формы судебного процесса стало лишь закономерным следствием происходивших в обществе процессов, таких как централизация государства, создание вертикали власти, и, наконец, – простым удобством применения розыскных форм для разумного разрешения дел.

    История развития форм судебного процесса в российском процессуальном праве

    ИСТОРИЯ РАЗВИТИЯ ФОРМ СУДЕБНОГО ПРОЦЕССА В РОССИЙСКОМ ПРОЦЕССУАЛЬНОМ ПРАВЕ

    кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры общетеоретических правовых дисциплин ПФ РГУП, г. Нижний Новгород

    Статья посвящена истории генезиса основных форм судебного процесса в России. История отечественного судопроизводства знает три формы процесса: об- винительно-состязательный, розыскной (инквизиционный), состязательный. Каждая из форм имела свои особенности, свои доказательства вины, которые соответствовали содержанию формы процесса. Статья представляет интерес для историков права и исследователей.

    Ключевые слова: судопроизводство; форма процесса; обвинительный процесс; инквизиционный (розыскной) процесс; доказательства; «божий суд»; «повальный обыск».

    Правда и милость да царствуют в судах!

    Император Александр II

    Истории уголовного преследования известны три типа, или формы судебного процесса:

    1) ранний — обвинительный, частный; 2) средневековый — инквизиционный, государственный; 3) цивилизованный — состязательный. Они сменяли друг друга по социально- экономическим и политико-идеологическим причинам [16, с. 81]. Для раннего и средневекового права были характерны отсутствие разделения материальных и процессуальных отраслей права, суда от администрации, следствия от суда. Следствие и процесс по делам о преступлениях вели, кроме князя, бояр и общины, представители князя (вирники, метельники, мечники и другие) [15, с. 9, 10; 4, с. 85]. Чертой древнерусской традиционной системы права была идея примирения. Поэтому «тать» и потерпевший от небольшого хищения могли поладить между собой, а община способствовала примирению своих участников [11].

    В Русской Правде впервые были закреплены нормы, ставшие содержанием обвинительно-состязательного процесса, который исторически именовался «тяжебным» (действовал принцип презумпции виновности). Он начинался с обращения к феодалу («поклепа») истца в связи с преступлением (ст. 18 Пространной Правды) — нанесением последнему имущественного, физического или морального вреда («обиды»), с задержания вора или иного нарушителя на месте совершения преступления либо с его явки с повинной [15, с. 11; 13]. Судебный процесс по Русской Правде проходил при активном участии сторон в форме состязания. Обе стороны назывались истцами, они пользовались почти одинаковыми судебными правами. Процессуальные действия производила сама заинтересованная сторона, без участия кого-либо из представителей власти. Потерпевший сам обязывался найти доказательства своего иска — свидетелей, или «поличное»; он сам должен был отыскать преступника. Если же ему в этом необходима была помощь, то он искал ее у соседей, свидетелей, заявляя о факте «обиды» (объявляя о преступлении). Истец сам вызывал на суд ответчика, и стороны договаривались о сроке, когда они предстанут перед судом. Наконец, и само исполнение судебного решения возлагалось на выигравшего процесс: кредитор должен сам устроить продажу должника, обиженный — сам осуществить расправу с обидчиком. Помощь княжеских чиновников была возможна, за нее они получали «продажу», штраф, в зависимости от цены иска [14, с. 29-32].

    При судебном разбирательстве стороны доказывали свою правоту при помощи доказательств. В качестве свидетелей выступали «ви- доки» и «послухи». В литературе существует их двоякое значение: видок — очевидец совершавшегося факта; послух — человек, свидетельствующий по слуху; или видок — свидетель, а послух — пособник, поручитель, на которого «послались» истец или ответчик [7, с. 126— 127; 16, с. 642].

    Если одна сторона не могла добиться признания другой стороны, то прибегали к разновидностям «божьего суда». «Божий суд» — способ выявления виновности человека, когда апеллировали от суда человеческого к суду божьему (религиозное представление, что истина может быть установлена вмешательством высшего существа). Формы божьего суда были различны: жребий, присяга, ордалии и судебный поединок. Ордалиями назывались испытания обвиняемого посредством огня, железа, воды. Пространная редакция Русской Правды упоминает об испытании водой и раскаленным железом (ст.22, 85, 87) [15, с. 11, 20-21]. При испытании ледяной водой обвиняемого связывали веревкой и бросали в воду. Если он тонул, то считался невиновным. Цель ордалии — подтвердить обвинения, падавшие на такого человека, «добрую волю» которого никто не хотел свидетельствовать. Совершение преступления могло вообще не иметь свидетелей, и тогда «божий суд» оказывался единственным способом определить виновность или невиновность лица. Также использовали испытания причастием. Оно применялось преимущественно к обвиняемым духовного звания. Предполагалось, что на виновном оно должно отозваться неблагоприятно [9, с. 147]. В ст. 48, 49, 52, 115 Пространной Правды также говорится о присяге посредством кресто- целования. Другая разновидность божьего суда — судебный поединок («поле»). Победивший в поединке выигрывал дело, считалось, что бог помогает правому. В Русской Правде «поле» не упоминалось, но на практике оно применялось. Суд, взвешивая значение доказательств сторон, выносил словесное решение. Вторично жалоба не рассматривалась [15, с. 15-16, 25].

    Разбирательство «обиды» делилось на ряд стадий: «заклич», «свод», «гонение следа». Исследователи расходятся в их оценке: одни называют их стадиями судебного, другие — досудебного процесса [3, 10].

    «Заклич», публичное заявление о преступлении в местах скопления людей, сравним с возбуждением уголовного дела. «Свод» состоял в инициативном розыске потерпевшим вероятного преступника (ст. 11, 13, 14, 16 Краткой, ст. 32, 34 — 39 Пространной Правды). При обнаружении держателя похищенного имущества («поличного»), который указывал на человека, у которого он его приобрел, их «сводили» вместе, если предыдущий держатель тоже на кого-то указывал — вновь осуществлялся «свод», и так далее: до тех пор, пока не будет найден действительный похититель вещи [15, с. 5, 12-14; 10, 13]. Чтобы сократить сроки судопроизводства, Пространная редакция Русской Правды ввела в качестве ограничения принцип «до третьего свода». В ст. 5 Двинской Уставной грамоты (1398 г.) установлены десять сводов, пока не найдут вора (дело общины, без участия княжеского наместника) [1, с. 21].

    В историко-правовых исследованиях XIX в. высказывались различные взгляды на свод. По мнению И.Ф.Г. Эверса, Ф.Л. Морошкина и Н. Дювернуа, свод — порядок производства по делам о восстановлении нарушенного права собственности. Ф.И. Леонтович полагал, что свод — порядок уголовного производства, «процесс по татьбе». М.Ф. Владимирский-Буданов считал свод начальной стадией судебного процесса. С.П. Пахман, Н. Ланге, В.И. Сергеевич понимали под сводом очную ставку. В.И. Курдиновский же думал, что свод

    особое юридическое явление, которое изменялось по мере развития самого судопроизводства в феодальном государстве. Советские ученые С.В. Юшков и М.А. Чельцов-Бебутов полагали, что под сводом необходимо понимать процесс, состоящий в отыскании истцом надлежащего ответчика [16, с. 634]. Некоторые ученые рассматривают свод как очную ставку. Историко-правовая наука не выработала единого понятия этого процессуального явления [3].

    Третья стадия определялась как розыск преступника, который не был пойман на месте преступления, по оставленным следам (ст. 68 Пространной Правды): куда следы приведут или где теряются следы, там он и находится. Если след терялся на большой дороге или в степи, то розыски прекращались. Если след приводил к какой-либо соседской общине (верви), то члены этой общины обязаны были найти виновного и выдать его. А если члены общины не находили преступника или отказывались от поиска его, тогда считалось, что преступник находится именно в этой общине и она обязана возместить ущерб, уплатить штраф (ст. 3, 77 Пространной Русской Правды) [12, с. 69; 15, с. 9, 19].

    Процесс по Псковской Судной Грамоте сохранил обвинительносостязательный характер, но роль суда возросла, приобрела формальный характер. Вызов ответчика производился судом по официальной повестке («позовнице») через судебного пристава («позовника»). Если ответчик скрывался, то «позовница» обязан был «прочести на погосте грамоту пред попом». Позовникам запрещалось силой приводить истцов на суд, если же они применяли силу, то их должен был судить суд. Формализация затронула и систему доказательств: сохранился лишь «послух», как свидетель-очевидец и поручитель «доброй славы» тяжущихся сторон. Если послух не являлся на суд, говорил обратное тому, что доказывал его истец, то этот свидетель переставал быть свидетелем, а истец проигрывал суд (ст. 22). Суд имел право приговорить свидетеля к судебному поединку, равно как и истца с ответчиком. Грамота устанавливала возможность «пособничества», представительства интересов стороны. Закреплялась возможность найма бойца против послуха, при этом послух не имел возможности нанять себе бойца (ст. 21). Найм бойца разрешался, если истец был из духовенства, инвалидом, слишком старым, молодым, женщиной против мужчины (ст. 58). Если истцом и ответчиком являлись женщины

    они не могли нанять бойца (ст. 119) [15, с. 27, 30, 34].

    Формирование Российского централизованного государства, усиление власти царя и переход к абсолютизму, начало формирования крепостнических отношений привели к созданию государственной системы управления, важное место в которой занимала новая форма суда. Обвинительный процесс («суд») дополняется новым — розыскным, инквизиционным (следственным) или «розыском». Так, в Судебниках 1497 г., 1550 г. и Соборном Уложении 1649 г. сохранялись обе формы процесса.

    Обвинительно-состязательная форма использовалась при ведении гражданских и мелких уголовных дел. Использовался широкий набор процессуальных документов: вызов в суд осуществлялся посредством «челобитной», «приставной» или «срочной» грамоты. В судебном заседании стороны подавали «ставочные челобитные», заявляя о своем присутствии. По решенному делу суд выдавал «правую грамоту», с выдачей которой иск прекращался. Широко использовались свидетельские показания (нельзя свидетельствовать против семьи); крестное целование (присяга в частных исках на небольшую сумму), «божий суд» (в форме судебного поединка — «поля» и присяги). Потерпевший или другой истец мог предъявить уголовный иск, а обвиняемый должен был оспорить и доказать его несостоятельность. Стороны имели право представлять документы и свидетельские показания, пользоваться услугами юристов. Если обвинение не подтверждалось, истец должен был «возместить ущерб, бесчестье и оплатить судебные издержки» (ст. 13 Судебника 1550 г.). Так, по Судебнику 1550 г. стадиями обвинительного процесса являлись: подача искового заявления — «челобитной» (в отношении любого, независимо от сословной принадлежности; привлекали к ответственности мужчин с 14 лет, женщин с 12 лет); судебное разбирательство в судебном органе (с участием «добрых людей», составлением письменного протокола); вынесение приговора [17, с. 23].

    Вторая процессуальная форма, розыскная (инквизиционная), применялась по серьезным уголовным делам (государственные преступления, убийства, разбой и др.). Термин «розыск» имел двоякий смысл: определенные процессуальные действия, направленные на установление истины и расследование обстоятельств дел; особая форма судебного процесса [2, с. 112, 160]. Сущность процесса заключалась в инициативном проведении расследования государственными органами или должностными лицами, когда установление места нахождения преступника и меры по сбору доказательств поручалось должностным лицам судебных органов (по «зазывной» или «погонной грамотам», в которых содержалось предписание властям задержать и доставить в суд обвиняемого, обвинение предъявлялось судьей «по долгу службы»). Он мог возникнуть по инициативе судебного органа, доносу, но вся ответственность за его дальнейшее проведение целиком ложилась на эти органы. На смену непосредственности, гласности судопроизводства пришло тайное и преимущественно письменное рассмотрение дела, судоговорение было свернуто. Розыскные начала обнаруживаются еще в Псковской судной грамоте 1467 г., которая требовала обязательного участия представителя власти в расследовании дел о кражах [12, с. 46].

    Чертами розыскного, инквизиционного процесса являлись: отсутствие прав у обвиняемого, отсутствие возможности состязания с обвинителем (подсудимый — объект процесса); слияние защиты с обвинением и разрешением дела, сосредоточение этих функций в руках одних и тех же лиц. Розыск применялся при рассмотрении наиболее серьезных уголовных дел, в том числе по политическим преступлениям. Его введение было обусловлено стремлением не столько найти истину, сколько быстро и жестоко расправиться с «лихими» людьми, т.е. опасными преступниками (разбойники, «душегубы»), «Лихой» человек — не только уличенный преступник, лицо неблагонадежное, с дурной славой, которое «облиховали» «добрые» люди, т.е. благонамеренные бояре, мнение которых заслуживало доверия, которые выступали свидетелями «доброй славы» («послухами», поручителями) [5, с. 175].

    Становление розыскной формы процесса осуществлялось за счет совершенствования системы доказательств. Развивалась формальная оценка доказательств: преобладала количественная составляющая при представлении доказательств в суде; при рассмотрении доказательств учитывалось происхождение, статус и положение свидетелей; все доказательства делились на абсолютные (неоспоримые) и относительные (оспоримые), к первым относилось собственное признание, ко вторым — остальные. Основными видами доказательства вины являлись: а) «повальный обыск» — массированный допрос местного населения с целью выявить очевидцев преступления, провести процедуру «облихования»; б) поличное, изъятие вещественных доказательств «из-под замка»; в) личное признание под пыткой — способ «выявления истины» при розыске (по Судебнику 1497 г.); применение и продолжительность которой определялись «усмотрением судьи» (по Судебнику 1550 г.). В ходе разбирательства особую роль играли допросы и очные ставки; отыскание поводов для применения пытки — цель сбора доказательств. В Судебнике 1550 г. доказательством выступал опрос «добрых» людей, свободных людей, бояр (Ст. 12-13). Показаний двух свидетелей было достаточно для допроса под пыткой (ст. 25) [15, с. 42; 17, с. 23].

    Повальный обыск — массовый опрос населения, иногда свыше ста человек, о факте преступления и личности преступника [8, с. 151]. По делу опрашивались все взрослые люди: кто совершал преступления, кто предоставлял разбойникам приют. Результаты повального обыска подсчитывались, и сторона, которая получала больше ответов в ее пользу, выигрывала дело. При повальном обыске не требовалось, чтобы опрашиваемое лицо было очевидцем. Достаточно, чтобы оно знало о происшедшем понаслышке или было убеждено в достоверности сообщаемого. Если подсудимого облиховали (обвинили) единогласно — приговор был смертным, если большинством голосов — преступника ожидало тюремное заключение на неопределенный срок, даже если он не признал своей вины. Одним облихованием суд не кончался, судьи добивались, чтобы сам подсудимый признавался в преступлении, ибо собственное признание считалось царицей доказательств. Облихован- ного пытали, заставляли выдать своих сообщников, признаться в других преступлениях (глава X Соборного Уложения 1649 г.) [15, с. 53- 90; 5, с. 267]. Процедура «повального обыска» являлась условием для определения тяжести правонарушения [8, с. 194]. Признание подозреваемого «ведомо лихим человеком» обозначало особую опасность совершенного им преступления, а также личности самого виновного.

    Тенденцией развития судебного процесса в XV — XVII вв. стало постепенное увеличение значения «розыска» в ущерб «суду», замена обвинительно-состязательной формы инквизиционной. При Петре I розыскной процесс был введен для уголовных и гражданских дел, господствовала формальная теория оценки доказательств. Указ от 21 февраля 1697 г. предусматривал отвод свидетелей, но только ответчиком. Не предполагалось возможности выставления свидетелей ответчиком, иначе возник вопрос об их отводе истцом. Права истца и ответчика неравны. При отсутствии свидетелей необходимо было личное участие сторон в принесении церковной присяги («у веры быть»). Указ говорил, что крест должен целовать только сам ответчик [15, с. 138-139]. Указом «О форме суда» 1723 года обвинительная форма процесса была восстановлена для разбора гражданских и мелких уголовных дел [15, с. 204-205]. В XVIII — первой половине XIX вв. существовала сословная система судопроизводства, недостатками которой являлись взяточничество и волокита.

    Судебные уставы 20 ноября 1864 г. установили современную состязательную форму судопроизводства, введя такие принципы правосудия, как состязательность, равноправие сторон, выборность, несменяемость судей, бессословность и гласность судебного процесса. Важным звеном правосудия, наряду с судом присяжных, прокуратурой и адвокатурой, стал мировой суд, призванный разгрузить общие суды [15, с. 239-244]. В современной России заимствована дореволюционная состязательная форма судопроизводства, основанная на указанных принципах.

    Список литературы

    1 .Акты социально-экономической истории Северо-Восточной Руси конца XIV началаXVI вв. Т. III. М., 1964.

    Амплеева Т.Ю. По Закону Русскому. М., 2006. С. 160; Амплеева Т.Ю. Розыскной процесс в Московском государстве // Закон и право. 2007. № 2.

    Бобровский О.В. Досудебный процесс по Русской Правде // Право и политика. 2007. № 9.

    История органов внутренних дел / под ред. Р.С. Мулукаева. М., 2004.

    История отечественного государства и права. Ч. 1: учебник / под ред.

    О.И. Чистякова. — 4-е изд., перераб. и доп. — М.: Юристъ, 2007.

    Кармановский М.С. Развитие русского уголовного законодательства в XV — XVII веках // История государства и права. 2008. № 5.

    Колоколов И.А. История российского правосудия. М.: ЮНИТИ-ДАНА,

    Кутафин О.Е., Лебедев В.М., Семигин Г.Ю. Судебная власть в России. История. Документы. В 6 томах. Т. 1: Начало формирования судебной власти. М.: Мысль, 2003.

    Момотов В.В. «Божий суд» Средневековья глазами современника // Правоведение. 2002. № 5 (244).

    Мухаметшин А.Ф. Правовые основы раскрытия и пресечения преступлений на Руси (X — XVI вв.) // История государства и права. 2010. № 3.

    Назарова Н.Л. Вопросы юридической оценки хищения чужого имущества в России: исторический аспект // История государства и права. 2008. №

    Российское законодательство X — XX вв. В 9 томах. Т. 1. / под ред.

    О.И. Чистякова. М.: Юрид. лит., 1984.

    Перякина М.П. Институт очной ставки: история развития и современное состояние // История государства и права. 2007. № 13.

    Рубаник В.Е. Суд в Древней Руси: этапы формирования и некоторые проблемы изучения // История государства и права. 2012. № 20.

    Хрестоматия по истории государства и права России: учеб. пособие / сост. Ю.П. Титов. 2-е изд., перераб. и доп. М.: ТК Велби, Изд-во Проспект, 2005.

    Челъцов-Бебутов М.А. Курс уголовно-процессуального права. СПб.: Альфа; Равенна, 1995.

    Чернявская Т.А. Законодательные памятники России до 1917 года. Судебник 1550 года: учеб. пособие. Н. Новгород: Изд-во Нижегород. юрид. ин-та МВД РФ, 1998.

    Смотрите еще:

    • Заполнение заявления на разрешение на временное проживание Как заполнить и куда подать заявление на РВП в 2018 году Иностранному гражданину, желающему на длительный период остаться в России, потребуется получить разрешение, позволяющее временно проживать на […]
    • Новый уренгой работа юрист Работа Юрист Новый Уренгой, ЯНАО Помощник юриста Образование юридическое, минимальный опыт работы или практика желателен. Условия: Работа по договору ГПХ, до конца года. Возможно продление. Учитель (тестер) […]
    • Военный комиссариат петровского района ставропольского края Военные комиссариаты ВОЕННЫЙ КОМИССАРИАТ ПЕТРОВСКОГО РАЙОНА ВОЕННЫЙ КОМИССАРИАТ ПЕТРОВСКОГО РАЙОНА принадлежит разделу «Военные комиссариаты». Заведение располагается в Светлограде г по адресу: Ставропольский […]
    • Ст 1213 и 2 коап рф Ст 1213 и 2 коап рф Автострахование Жилищные споры Земельные споры Административное право Участие в долевом строительстве Семейные споры Гражданское право, ГК РФ Защита прав […]
    • Ооо авторское право гладков ООО "Авторское Право" информация актуальна на 01.11.2018 на карточке организациис учетом всех используемыхисточников данных."> разделы Анкета Реквизиты Учредители Арбитраж ФССП Связи ОКВЭД […]
    • Купить дом в селе киргиз мияки Купить дом в Киргиз-Мияки Всего 12 объявлений Всего 12 объявлений Объявление о продаже дома, дачи, 20 м², 16 соток. 31 октября 21 Агентство Пожаловаться Заметка Продать дом, 144 м², 11 соток. […]
    • Способ восстановления нарушенного права гк рф Способ восстановления нарушенного права гк рф Автострахование Жилищные споры Земельные споры Административное право Участие в долевом строительстве Семейные споры Гражданское […]
    • Выплаты на третьего ребенка в 2018 году в новосибирске Детские пособия в Новосибирске и Новосибирской области в 2018-2019 году Новосибирский регион является одним из самых передовых в части реализации социальной политики. Программа поддержки семейств с детьми […]